Девочек привез какой-то кавказец на убитой шестерке. Никак не могли найти дом, пришлось за ними выходить на улицу. Девочек было почему-то две. Я сказал, что мы заказывали одну, но одна из девушек отмахнулась, мол, норм все, и я провел их в квартиру обеих. На месте уже первый пытался девушкам обьяснить, мол, заказывали одну, а одна негритянка на ломанном русском говорила, мол, двое мужчин, двое девушек. Вторая при этом боялась даже зайти в квартиру. Стало немного грустно – на бойкость и активность от девушки рассчитывать уже не приходилось.
В конце-концов первый отдал одной девушке 7к и она ушла. А ещё отдал 2 сотни второй на такси.
Девушка разулась, сняла куртку и преобразилась. В куртке она была негритянка, коих много в метро, а сейчас перед нами стояла живая статуя из черного мрамора, чуть позирующая около зеркала. Таких красивых девушек я могу вспомнить в своей жизни только двух.
И эта статуя знала только пару слов по-русски. Английский для неё тоже не родной, но у нас немного не лады с пулар-фульфульде, потому общались на смеси английского и русского. Предложили мороженного, узнали, что у неё шестилетний ребёнок в Камеруне, что ей 26 лет и что она парикмахер. Занимательно на вопрос к девушке по вызову, «why are you in Moscow» получить в ответ «я парикмахер» жестами. К слову, на русдосуге у неё стоит 18 лет, но я на русдосуг не в обиде, никаких 26 ей не дашь.
Минут через 15 первый ушел с ней в свою комнату. Через четыре минуты я уже был в нетерпении, думал, чего они там возятся. Не знаю, что они там делали, но через 20 минут они вышли и встал вопрос, кто следующий. Я когда раньше прокручивал в голове такой момент, мне постоянно не нравилось, во что это должно выливаться. В тупое обсуждение, кто первый, в неудобную «передачу» девушки в следующие руки… В реальной жизни все просто. Никаких проблем, неудобств или неуместности. Я не считаю девушку вещью, но никакой проблемы в голове не возникло.
Однако было чуть сложнее. Первый на вопрос «who?» ответил «you can choose», она выбрала второго. Да без проблем, но второй сказал «no money». Девушка погруснела, но ко мне идти не захотела. «What’s wrong?», «No, no wrong», и вот она уже сидит у меня на коленях. Самый шик – её кожа. Фотка на сайте была не отфотошопленная, такой кожи я не трогал никогда. Она же тем временем выясняла у второго, хочет ли он секса и получив положительный ответ убежала от меня и стала выяснять, сколько он готов заплатить. Получив ответ «нисколько», она им не удовлетворилась и все бросала взгляды ожидания на него. У меня, так сказать, травма на всю жизнь. Я даже у камерунских проституток не котируюсь. Когда она расставив колени, села ко мне лицом и сказала, как она меня любит, идти с ней уже никуда не хотелось. Она спрашивала, почему я «not smile». «Because I’m thinking». «Why are you thinking?». «Don’t know, I’m always thinking». «Not think, not think». Приласкал её немного, потом вышел в туалет. Решил, что плевать. Если второй решится, скажу ему не платить и отправлю её с ним.
Вернулся, сел на диван, она села ко мне. Чёрт, ласкать её было настолько приятно, что я взял её с собой и пошёл в свою комнату. В комнате выключил музыку, выключил свет, сказав ей, что не хочу при свете. Яркости двух ноутов, стоящих на столе, вполне хватало. Она зачем-то стала раздеваться, помешать я ей не смог. Нужно пополнить словарный запас и прокачать уверенность в себе. Если шансов доставить удовольствие девушке нет, то хотя бы себе нужно его доставить и сделать так, как хочется.
Минут через пять она попросила меня раздеться. Зачем? Впрочем, я снял джинсы.
А теперь представьте себе изысканное, точеное, немного и со вкусом инкрустированное дорогое и очень качественное черное дерево. Вот примерно такой он, тяжелый камерунский секс. Ты гладишь новенький макбук, аккуратные кнопки, стильный алюминий, идеальный точпад. Но ебаться ты с ним не будешь. Здесь так же. Она не против, снимай трусы, надевай презерватив, вставляй. Но на ласку она не отзывается. Даже не делает вид. Просто лежит. Разве что стонет тогда, когда это не уместно.
Вообщем, погладил я ее вдоволь. Сейчас пишу и не знаю, куда руки деть, хочется по тем бёдрам провести. А она все беспокоилась, почему у меня член как-то вяло реагирует. Наверное потому, что нельзя ничего. Она в постель легла в носках. Когда я попробовал их снять c неё – «no-no». Поцеловать – «no, I don’t kissing» (в Камеруне тоже показывали «Красотку», что ли?). В шею – тоже с трудом даётся (ну не силой же, право слово). Груди – «I don’t like you lick tits». Слюны попробовать добавить для смазки – ни в коем случае, добавляла свою. Черное дерево с восхитительной фактурой. Через некоторое время член почему-то встал и мы стали трахаться. Сразу кончать не хотелось, а потом стало уже невозможно, я вообще практически никогда не могу в презервативе кончить. Одна поза, вторая. «This is first time you black?» – «with black woman?» – «yes» – «yes, first» – «[а другой?]» (тут было полужестами, даже не уверен, какой язык она при этом использовала) – «first» – «All good! (показывает большой палец вверх) Next time you кончишь!». Ещё минут через двадцать она опять попробовала меня успокоить (чёрт, неужели я выглядел так, что меня нужно успокаивать?) – «Not need this.» – и она перестала. Когда член совсем опал, я его вынул и продолжил гладить ее.
Потом показал ей душ, дал свое полотенце. Когда она вышла, посадил к себе на колени и обнял. Два часа – совсем нисколько. Брать нужно на ночь или завести себе постоянную девушку.
Фотографироваться она отказалась. «I don’t like photos». Наверное стоило уломать и дать в руки A5 с надписью realme.ru.
Второй взял у неё телефон, узнали цену на стрижку (тысяча за человека без скидок за опт). Она поцеловала каждого в щечку, стрельнула ещё две сотни на такси (хотела три) – просящие улыбки у женщин от страны и культуры не зависят – первый размяк и второй дал ей две сотни. Она помахала нам ручкой и ушла.
Через 3 минуты я уже хотел вернуть её, доплатить за ночь и оставить с собой спать. Но делать этого не стал.
